Как России не проспать будущее

Мировая экономика быстро изменяется. Более того, технологические революции — в один момент пара — быстро меняют привычное нам устройство судьбы. Дабы не появляться на обочине цивилизации, стране нужна вторая модель экономразвития.

Как России не проспать будущее

Евгений Кузнецов, помощник генерального директора, программный директор АО РВК

Привыкнув всегда переживать по поводу собственных неприятностей, мы практически не подмечаем, что в кризисе находится вся мировая экономика. Торможение мирового роста, замедление Китая, рост диспропорций на глобальных денежных рынках — все это не просто фон для отечественного лихорадочного «нащупывания дна», а фундаментальная обстоятельство, съедающая остатки эффективности отечественной примитивной рентно-сырьевой экономики.

Добиться экономического подьема темпами выше среднемировых лишь «за счет увеличения внутренней эффективности» на данный момент нереально. Как и вторым государствам, нам нужно будет искать собственный место в новом, очень конкурентном мире, в котором исчерпали энергию все прошлые драйверы роста, и за любой процентный пункт роста нужно будет вести ожесточённую борьбу.

Постсоветский бум

Для начала взглянуть на обстановку, так сообщить, сверху. С достаточной исторической высоты видно, что мы завершаем приблизительно 30-летний цикл роста, начавшийся с падения стенки между «первым» и «вторым» мирами, распада СССР и фактически одновременного открытия Китая как глобальной промышленной площадки.

Историю продолжительного подъема глобальной экономики сделали два фактора: появление новых рынков сбыта (Китай и Юго-Восточная Азия, Восточная Европа и экс-СССР), и перенос производств в ЮВА и Китай.

Пара миллиардов человек получили радость потребления по западному примеру, включившись в работу на производствах, каковые переносились в государства с недорогой рабочей силой. Именно поэтому уже в 1990-х и начале 2000-х американские корпорации смогли «срезать» огромный корпоративный долг, уйдя от казавшегося неизбежным дефолта.

потребления и Рост производства потянул за собой опережающий рост спроса на ресурсы. А Российская Федерация взяла десятилетие роста, что кроме того казался устойчивым, и возможность не вспоминать о структурных реформах.

Финиш эры: Марс не окажет помощь

По окончании стремительной экспансии, столкнувшись с первыми показателями перепроизводства и глобального насыщения, в движение пошли самые агрессивные методы стимулирования потребления, к примеру программируемый износ. Стало нормой поменять автомобили раз в три года, а смартфоны — чуть ли не каждый год. Требования к компьютерам со стороны массовых программных пакетов растут с каждым годом, как и требования к пропускным возможностям каналов связи.

Рост потребительской экономики деятельно сопровождается ростом денежного рынка, и вот уже производные денежные инструменты становятся чуть ли не основной его массой. Экономический рост не только простимулирован, но уже и реализован на многие годы вперед.

Кризис 2008-го был первой встряской, но не окончанием данной «эры роста». Оставались иллюзии, что, устранив «кое-какие диспропорции», мировая экономика продолжит собственный рост.

Но за последние годы стало ясно, что эта эра ушла — вместе с инвестиционными моделями и простыми рецептами. Пузыри лопаются, новые появляются все реже. Изменяется модель развития — осуществлять экспансию уже некуда, «глобус кончился».

Кроме того полет на Марс не спасет — в том месте нет еще нескольких миллиардов потребителей.

«Новая нормальность» требует «новой модели роста». И ее не ищут — ее уже деятельно применяют те, кто нащупал эту модель еще десятилетие назад. Остальные, к примеру Российская Федерация, продолжают недоуменно озираться.

Клондайк как разработка

Около 20 лет назад на волне активного мирового роста на нем появился очередной, сначала ничем не примечательный «пузырь», деятельно потребляющий инвестиции и дающий слово золотые горы благодаря применению новой разработке — интернету. Bubble, приведший в скором времени к «кризису дот-комов», напоминал хорошую тюльпанную лихорадку — с вынимаемыми из карманов на фоне экспоненциального роста деньгами инвесторов и их резким обесцениванием в конце.

Но, как продемонстрировала история, это не было спекулятивной игрой: освоение виртуального пространства дало прорыв для индустрии с таковой капиталоемкостью, что на данный момент целый олимп самых дорогостоящих компаний занимают фавориты интернет-рынка, а темпы его роста напоминают золотые годы «ветхой нормальности».

Взлет интернет-рынка дал два главных результата.

Во-первых, он драматически поменял фундамент современной цивилизации — ее коммуникативную среду. И речь заходит не только о людских коммуникациях — огромное множество производственных и денежных процессов стали не только глобальными, но и сетевыми по собственной природе.

Но второй итог, пожалуй, ответственнее: он открыл для наиболее инвесторов и прозорливых предпринимателей новый Клондайк — disruption technology (неудачный перевод на русский — «подрывные разработки»). Технологии, разламывающие рынки,— это возможность заново переосвоить глобальный рынок в любой сфере, заново переоткрыв миллиарды потребителей и заново сделав их голодными до потребления совсем новых, ранее неизвестных им продуктов. И в случае если классические рынки в собственном подавляющем большинстве давным-давно вышли на плато стагнирующей маржинальности, то на новых рынках возможно быстро обогащаться.

боль и Нефть

Дизрапшн — это больно. Первым стало больно государствам—экспортерам нефти, в то время, когда открытая еще в прошлом веке разработка гидроразрыва пласта благодаря ее цифровой оптимизации дала наконец коммерчески рентабельные сланцевые газ и нефть.

Страны-поставщики нефти взяли «верхний порог эффективности» в виде $50, при котором стремительный и легкий запуск и разморозка сланцевых скважин съедает всю прибыль от инвестиций в ветхие и тяжеловесные способы добычи.

Никто не спешит добивать раненого гиганта — классическую нефтедобычу,— все , в то время, когда он истечет нефтью и страны, продолжительное время жившие ее продажей, растеряют собственную эффективность и прекратят быть глобальными соперниками.

К данной игре с «булавочными уколами» уже приспособилась масса инвесторов, легко вбрасывающих и легко забирающих с рынка деньги, масса производителей, легко строящих, консервирующих и возобновляющих добычу, глобальный потребитель, развивший новые каналы транспортировки источников энергии, гибко адаптирующиеся к новым поставщикам.

Мир нового глобального энергетического баланса — это мир, в котором предельная эффективность инвестиций ограничена той, которой достаточно самым стремительным, опытным и компаниям и гибким инвесторам. Остальным, с низкой производительностью, не окажет помощь уже ничто.

Умная энергетика

Второй замечательнейший дизрапшн — это перестройка мирового энергетического рынка на потребления модели и новые производства. какое количество бы ни говорили об антропогенной природе климатической угрозы, нагрев планеты несет огромные риски для миллиардов обитателей. Рост выбросов CO2 остается главным точно подтвержденным причиной нагрева планеты, соответственно, несмотря на цена одного бареля нефти, страны будут стимулировать другую энергетику.

Сейчас достигнуто сходу пара критических порогов, в то время, когда энергосистемы, выстроенные на возобновляемых источниках энергии (ВИЭ), становятся рентабельными кроме того в условиях понижения дотаций. Но основное — изменяется парадигма: суммарная эффективность достигается уже не только за счет цены производства энергии, но и за счет более эластичной организации «умной сети».

И электромобили, и домашние аккумуляторная батареи все более дешёвы и удачны. За этим вся потребления энергии и старая модель производства делается неконкурентоспособной. И вот задача полного перепроектирования и переоснащения всех национальных, городских, промышленных энергосистем поднимается на повестку дня.

Речь заходит о миллионах больших и миллиардах небольших потребителей.

Минус ТВ, банки и ритейл

Знаменосцы «цифровой революции» — соцсети — приближаются к критической границе, в то время, когда они убьют телевидение. Темпы падения телесмотрения в Соединенных Штатах очень громадны. Как ожидается, уже к 2020 году количество рекламы в соцсетях превысит количество телерекламы.

Сети формируют новые, неизвестные ранее механизмы глобальной коммуникации и engagement — вовлечения пользователей в интерактивное общение. Эта среда разрешает делать бизнес, социальные трансформации, а в некоторых революции и случаях. Дизрапшн-эффект испытывают национальные медиарынки, рынки рекламы, туризма, развлечений, торговли. Соцсети подбираются к банкингу и ритейлу.

Как при со строениями, выстроенными на леднике в эру глобального потепления, всех тревожит не метод их сохранения, принципиально важно второе: успеют ли люди вывезти имущество до полного разрушения этих строений.

Прими либо погибни

Дизрапшн-эффект распробовали самые консервативные и осмотрительные инвесторы мира — те, кто инвестирует в здравоохранение. Данный один из наибольших рынков мира, что ожесточённым образом скован регламентами и госрегулированием. Но смелая борьба американского Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и лекарств (FDA) против выскочек типа и генной диагностики 23andMe не дала результата — бастион пал.

Новая медицина, которая есть одним из самых капиталоемких и быстрорастущих рынков мира, всецело меняет модель, по которым строилось глобальное здравоохранение в последние 100 лет. Главные инвестиции продолжительное время делались в лечение заболеваний, и чем тяжелее болел больной, тем больше денег сулило это фармкомпаниям. Смертельно больной больной стал совершенным потребителем совокупности здравоохранения, в то время, когда национальная либо страховая медицина усиленно перераспределяла ресурсы в пользу методов лечения и создателей препаратов для них.

Но ежедневно сейчас дает нам данные о том, что рак, диабет, сердечно-сосудистые болезни и другие серьёзные заболевания смогут быть предотвращены на стадии сверхранней диагностики и корректирующего лечения. Образ судьбы (и рынок гаджетов, и ЗОЖ-приложений), генетическая диагностика (и корректирующее метаболизм питание, и таргетные препараты), лечение и сверхранняя диагностика отклонений на стадии происхождения заболевания убивают бизнес-модели и Big Pharma, и страховых медицинских компаний.

Принцип adopt or die (прими либо погибни) сейчас относится не к больному, а к доктору, что делается приложением к неестественному интеллекту-диагносту (как произошло в онкологии благодаря IBM Watson) и базам по анализу генетической и другой big data.

Но новой медицине необходимы не только здоровые потребители (она трудится уже не на нишевых b2b и b2g рынках перераспределения, а на b2c рынке массового здорового потребителя), но и новые «великие цели». И данной целью стала самая старая заболевание живых организмов, и самая юная по классификации заболевание человека — старение. Новая медицина поняла, что старение возможно предотвращать и лечить.

По консервативному прогнозу, средняя длительность судьбы в развитых государствах за ближайшие 20 лет для тех, кому на данный момент до 30, увеличится на 50% — до 120 лет.

Это не чудесная пилюля, а множество процедур, практик, препаратов и продуктов, каковые любой начнет потреблять с самого раннего возраста. И данный рынок в пара миллиардов человек задизраптит все, до чего дотянется: начиная от пенсионной системы и современного здравоохранения и заканчивая рынком образования и труда (так как переучиваться под изменяющуюся структуру рынка труда людям пригодится пара раз в собственной жизни).

Кровавая изменение

Дизрапшн незаметно подкрался и к крови экономики — деньгам. Блокчейн, либо совокупности распределенного реестра, покушаются на деньги и центробанки, на нотариаты и репутационные сервисы, давая слово нескончаемую защиту всех сделок и контрактов каждого с каждым. Китайский WeChat перенимает на себя ритейл и расчеты за услуги Поднебесной, и только ход остается, дабы делать это новыми, собственными деньгами.

Расчетные и кредитные совокупности всемирный и локальной торговли будут сопротивляться размытию, сколько смогут. Но польза, предельная сущность экономического поведения, неизбежно приведет к трансформации самого понятия денег в новой экономике. Краудфандинговые и краудинвестинговые платформы развиваются по экспоненте и становятся все более привлекательной альтернативой иным инструментам и депозитам управления сбережениями.

Полной перестройке будет подвергнута и инфраструктура — логистика и транспортная сеть. Роботизированные машины выводятся на дороги практически всеми производителями машин, но лидируют в гонке IT-компании с их компетенциями в области сетевой организации и искусственного интеллекта пространства. К 2025 году они собираются сделать адаптированными к роботам дороги развитых государств, к 2035-му — запретить человека за рулем.

Отрасль, которая больше десятилетия находится в нулевой маржинальности, приобретает глобальный заказ на миллиарды решений и девайсов. Быстро снижаются издержки и быстро растет потребление. К примеру, за счет уберизации Сан-Франциско (роботизация лишь функций организации) рынок такси в нем вырос практически в четыре раза.

Роботизированный транспорт убивает классическое автопотребление, рушит маржу в грузоперевозках, быстро разгружает дороги в мегаполисах (параллельно разрешая создать эргономичный публичный и муниципальный грузовой транспорт). А новые ответа типа Hyperloop либо «Маглев» обещают перевоплотить в гигаполисы современные города, достигая невиданной ранее эффективности от локально-организованной общности людей в десятки (и много) миллионов человек.

Победа роботов

В противном случае организованное мировое пространство требует и в противном случае организованной индустрии. Китай, осознавая, что индустриальный задел всецело исчерпан, делает ставку на создание роботизированных фабрик. В последние 20 лет ведущие мировые компании разделились на fabless (компании с продажами и разработкой, но без собственных производств) и foundrees (контрактные производители), и борьба последних шла по большей части за счет недорогой рабочей силы, что достигалось в том числе и эффектом масштаба.

Но лишь в 2016 году ведущий всемирный foundree — Foxxcon — лишь в Тайване заменил 60 тыс. рабочих роботами. А с роботами эффект масштаба не нужно — фабрики-принтеры возможно строить в расчете на средние серии фактически где угодно.

Ведущие страны мира роботизированных производств (в частности эту ставку сделали Китай, другие лидеры и Корея новой промышленной революции) замахнулись на полное обновление в ближайшие 20 лет главных фондов фактически всех индустрий всей земли, создающих потребительские товары.

Хорошее утро, страна

Что остается делать России?

Для начала — не проспать эти драматические трансформации (как проспали сланцевую революцию). В противном случае проснемся мы уже на задворках цивилизации. Необходимо иметь программы кардинального обновления всех главных рынков — энергетики, индустрии, здравоохранения, ритейла, финансов, транспорта, информации. Долговременные замыслы с 20-летней глубиной, учитывающие тотальное обновление мирового рынка.

Иметь адекватную национальную совокупность прогнозирования, управления и планирования трансформациями, а такие совокупности развернуты в той либо другой форме кроме того в самых ортодоксально-рыночных государствах.

Сделать ставку на предпринимательскую культуру, по причине того, что лишь предприниматель способен взять на себя риск трансформаций и создавать опережающие рынок услуги и продукты. Большие корпорации предпочитают сохранять текущее устройство рынков для обеспечения прибыльности устаревающих продуктов. Многие американские, китайские и другие корпорации уже поняли это и делают ставку на корпоративный венчур (25% американского венчурного рынка). Для них это метод «впрыснуть» себе предпринимательский дух через поглощение их команд и стартапов (95% выходов американского венчурного рынка — M&A сделки).

На фоне понижения инвестиций и глобального роста венчурный рынок государств-фаворитов растет, и самые консервативные инвесторы изучают его механизмы — все знают, что лишь риск спасет капиталы.

Необходимы и новые модели госуправления трансформациями. Напомню, что ровно 100 лет назад одно отечественное правительство уже столкнулось с неспособностью аппарата начать другие меры и индустриализацию ускоренного развития в условиях промышленной революции — и поплатилось за это.

Время консервативных стратегий прошло, стратегия малых дел уже не сработает, нам необходимо правительство не импортозамещения, а реиндустриализации (и обновлять необходимо не только промышленность, но и все остальные сферы — образование, медицину, культуру). В мире быстро надвигающегося будущего нельзя жить прошлым и воспроизводить прошлое. Мы очень многое попытались в прошлое десятилетие в части инновационных моделей, многие институты и инструменты создали — в тепличных условиях под зонтиками «университетов развития». Но пора поменять саму модель экономразвития.

Либо мы дизраптим мировые индустрии — либо нас задизраптят вместе с ними, и переводите данный термин как кому пожелается.

Источник: finance.rambler.ru

Заседание по вопросу потребления и развития производства редкоземельных металлов


Увлекательные записи:

самые релевантные статьи, обнаруженные сайте: